Откровенно говоря, Эйрвин шла на тест без какого-либо энтузиазма. Даже фальшивого. Будь она сейчас в образе Эйр, то, вероятно, радовалась бы чуть больше, а так, получив хоть какой-то к людям, а также возможность удрать уже наконец-то с чёртовой Венерской станции, и хорошенько выспаться на мягкой кровати, но здесь же — непонятные тесты и требования... в общем, она была скорее подавленной.
Впрочем, выражалось это скорее в хмуром взгляде и манере засунуть нос в воротник чёрной толстовки.
Так она и вошла в медицинский блок, тихо вздохнув в толстовку, и, сделав вид, что усталость сотрудников этого блока не бросается в глаза, — в действительности ей было действительно плевать, — Вирм присела перед Ниссой.
Алые глаза встретились с голубыми визави и Вирм отвела взгляд в сторону.
«Может, предыдущий пациент сошёл с ума и попытался их убить, вот они и вспотели, пока душили его подушкой?» — Подумала девушка про себя, и несколько кривовато улыбнулась уже наружу.
Сойдёт за попытку улыбнуться.

— Здравствуйте, — Взмахнула она лапкой в ответ и снова осмотрелась. К ней же ничего прямо сейчас подключать не будут? Взгляд на Ниссу вернулся лишь тогда, когда координатор начала вещать о том, что Эйрвин предстоит, из-за чего та помрачнела ещё на пару тональностей. Целая прорва времени, видимо, уйдёт. — Нет, мне всё понятно. Вы спрашиваете, я отвечаю, вы делаете выводы. Если мне станет хреново — вы поставите меня на ноги. Всё очевидно.
Вирм пожала плечами и раскрыла предложенный тест.
Вопросов было немного, всего-то с десяток. Девочка пробежалась взглядом по ним, вполуха слушая Нессу, а потом подняла взгляд на координатора. Потом на ассистентку, что невольно вызвало у Вирм усмешку.
— А зачем вы пятый вопрос вслух озвучили, ещё и первым? — Невинно поинтересовалась Эйрвин, после чего вздохнула и покачала головой. Договорила она уже шёпотом, явно переключая внимание на вопросы. — Впрочем, можешь не отвечать.
Палец вознёсся над интерфейсом.

Человеком. Всяко лучше так, чем никак.
С первым вопросом покончено. Эйрвин искренне понадеялась, что комментария будет достаточно.

Да. Да. Я очевидно человек, и я очевидно являюсь частью социума, даже если социуму не сильно нужна и в большинстве случаев он меня игнорирует. Человек перестаёт быть частью социума только если умрёт.
Вирм бездумно усмехнулась на последних словах. В иные дни суицид приятно грел душу.

Да. Во вселенной целая куча интересных штук.
Очевидный вопрос.
Проверка того, можно ли её, при случае, перебросить на другие проекты.
Вирм хмыкнула и двинулась дальше.

Никак. Мне сложно оценивать представителей моего поколения, поэтому и себя я объективно оценить не способна.
Честность, ведь, залог успеха, не так ли? Ну, к искренности уж точно относятся неплохо.

Только чай. Кубиков достаточно, чтобы было сладко: понятия не имею, какого размера у вас кружки.
Эйрвин действительно любила чай и не скрывала этого. Так зачем отказываться, если его предлагают?
Немного подумав, Вирм дописала ещё пару строк.
Только если он чёрный. Не люблю другие чаи.

— Я вам комик, что ли... — Беззвучно пробормотала Вирм и призадумалась, пытаясь что-нибудь вспомнить.
Не так уж часто на её долю выпадали анкедоты, так что и рассказывать их как-то не приходилось. Впрочем, один всё-таки пришёл ей в голову. Немного подумав, она решила его видоизменить.
Один мужчина напился в баре и стал донимать другого посетителя.
— Слышь? Я спал с твоей матерью.
Но тот молчал и продолжал пить пиво. Первый повысил голос.
— Эй ты! Я спал с твоей матерью!
Однако второй мужчина продолжал быть спокойным. Первый не выдержал и заорал.
— Я СПАЛ С ТВОЕЙ МАТЕРЬЮ!
Тогда второй спокойно повернулся и сказал:
— У меня нет матери, я из неопоколения.
Занавес. Все смеются.
Они ведь разрешили несмешной, верно?

Я не прячусь.
Странный какой-то вопрос.
Но больше никаких чувств у Вирм он не вызвал, а потому она двинулась дальше.

Какая-то муть.
Как раз два слова. Идеально.

Нет. Я редко вижу сны. И обычно я в них одна. Но каждый раз это что-то новое.
Простейшая психология? Сны, как влияние подсознания в виде своеобразных сигналов тревоги? Может быть. Тогда по её ответу получалось, что она немного одинока.
Вот уж новость так новость!

А на последнем вопросе Эйрвин подняла взгляд на Ниссу, чтобы оценить её внешний вид ещё раз.
Да. Я бы переспала.
Она усмехнулась и отправила ответы Ниссе. В последнем вопросе она лишь наполовину съязвила; Нисса действительно была весьма привлекательна и Вирм действительно была бы не прочь с ней поразвлечься, но и только.
Впрочем, вполне возможно, что в Эйрвин играла простая детская смелость; так-то с реальной девушкой она ещё ни разу не спала, а виртуальные не в счёт. В вирте всё было намного проще; Вирм была умной, и она это хорошо понимала, а нужные знания сеть услужливо предоставила.
— Подожду чаю здесь, — Тихо, но отчётливо сказала Вирм и аккуратно расстегнула толстовку, под которой обнаружилась красная майка на голое тело без рукавов. Толстовка вскоре оказалась на коленях девушки. — Лишнюю одежду же нужно снять, верно?
Спустя пару мгновений к толстовке прибавились кеды.

В ответ на какую-то странную улыбку Вирм отозвалась гримасой не менее кривой. Впрочем, и не более. Пока мужская часть коллектива себя не особо проявляла, а кроме того, той же Эйр было не привыкать к вниманию противоположного пола, даже если обнажалась она не то, чтобы слишком откровенно, а сама Эйрвин всего-то осталась в майке, в ней летом вообще нормально ходить, вроде, и брюках, то бишь куда-то в дебри эротики она даже не пыталась убежать. Какое-то пуританство, в самом деле.
Но возмущаться и шуметь Вирм не собиралась, а потому просто пожала плечами и выпила чаю. Делала она это несколько особенно; буквально выдула всё за раз, а потом поднялась и потопала в сторону раздевалки.
— Океюшки. — Отозвалась девушка и исчезла в дебрях боковых дверей.

Раздевалка выглядела на редкость скучно. Хотя когда Эйрвин вообще доводилось видеть интересные раздевалки?
Сложив уже снятую одежду, Вирм принялась за обнажение дальше.
Правильно ли она поняла, что там были камеры, а здесь нет? А если они были и здесь, то какая тогда разница, где раздеваться? Вдруг Нисса клюнула бы на юное нетронутое тело и попыталась бы трахнуть её прямо там? А если здесь нет камер, то это выходит, что какой-нибудь сумасшедший ученик может спокойно покончить с собой от страха, что не сдаст тест?
Вирм вздохнула и кривенько улыбнулась. Было бы на что клевать. В отличие от Эйр, у Вирм тело было откровенно подростковым, костлявым и угловатым, без какого-либо богатства форм. Впрочем, на всякий случай Эйрвин потратила минуту на то, чтобы поискать следы возможной кровавой жатвы; вдруг Джулия именно поэтому выглядела так странно?
Но ничего не было и Вирм вернулась к переодеванию. Майку — долой. Плюсы небольшой груди начинались на том, что можно было пренебречь лифчиком, но примерно на этом же и заканчивались. Брюки также прочь, трусы туда же. Вирм скользнула взглядом по своему телу, равнодушно пожала плечами и пошла дальше.
Стесняться ей было особо нечего. В сети было просто невероятное количество куда более откровенных и привлекательных школьниц, чтобы опасаться за потенциальное внимание к собственной персоне. Зачем гоняться за одной кое-какой потенциальному маньяку, когда вокруг целая туча куда более интересных мишеней?
Клин-капсула выглядела непритязательно, но Вирм даже понравилось. Прикрыв глаза, она искренне наслаждалась тем, что можно ничего не делать, а безликий автомат занимается твоей гигиеной. Получать всякое возможное удовольствие в сложившейся ситуации — вот жизненное кредо Эйрвин, и оно действительно работало.

Ранее Вирм ни разу не погружалась в подобную виртуальную систему но страха по-прежнему испытывала немного. Она была склонна доверять людям, которые занимали правильные должности; конечно, вдруг может оказаться, будто Нисса на самом деле не координатор Деметры, а какой-нибудь агент, которому ЗАЧЕМ-ТО понадобилось убить именно ЕЁ, бесполезную на текущий момент школьницу, то Эйрвин полагала, что даже если так случится, её вины в этом не будет. Стоит признать, определённая логика в этом была.
Одним словом, в кресло она села без страха, расслабленной, и гель не доставил ей никаких видимых проблем. Она спокойно позволила ему обволочь себя и заползти внутрь, через горло прямо в лёгкие, а потом, кажется, отключилась. Вирм и здесь умудрилась получить толику восторга.

Пробуждение пришло вместе с голосом Ниссы.
Где-то в отдалении звучали звуки, напоминающие музыку, но Эйрвин не обратила на это особого внимания. Руководствуясь своей исключительной логикой, Вирм неосознанно заключила, что почему бы такой музыке и не поиграть бы где-нибудь там?
Руки, ноги, живот, грудь, пах, ниже — всё при ней. Запоздало Вирм поняла, что в этой системе она не Эйр, а именно Вирм. Это было немного... разочаровательно. Вдруг Эйр удалось бы соблазнить Ниссу?
— Здесь темно. — Отозвалась Вирм, оглядываясь по сторонам. Кажется, она ещё не оделась, но её это не слишком беспокоило. Благодаря некоторым отличительным чертам неопоколения её тело выглядело много лучше лица, пусть и оставалось ещё девичьим. — Говорю: я осознаю тело. Начнём?

Пожалуй, Вирм хотела бы сказать что-то ещё, но практически сразу за словами Ниссы началось действо, и Эйрвин предпочла сконцентрироваться на происходящем, вместо того чтобы молоть языком. К тому же, ответ Ниссы и не требовал каких-то особенных комментариев.
Помещение вокруг Вирм буквально выросло.
На мгновение ей показалось, словно вся эта фактура, все предметы мебели, перила, ступеньки, вывески и фигуры, всё-всё, было за пределами тьмы и раньше, просто сейчас на них наложили материал, а после — одарили красками. Но, что и сказать, окружение Вирм неожиданно понравилось, она даже позволила себе улыбнуться, чуть более смело, чем то делала обычно.
Едва ли она сказала бы, что так уж любит стилистику ретро, но в то же время ей действительно импонировало сочетание ночи и ограниченного света, рождённого диодами. В этом была своя прелесть, словно бы всё это место было самой раскрашенной ночью; обычно считается, будто сумерки хранят в себе только тьму да оттенки чёрного с серым, но такое освещение значительно расширяло доступный спектр инструментов.
Пожалуй, оно даже немного воодушевило Вирм.

Загорелся свет, на который нельзя было не обратить внимание, и он явил безликих зрителей. По-началу зрелище показалось жутким, даже слишком, но с появлением первых, пусть и редких окошек, Вирм неожиданно усмехнулась и расслабилась.
Точь-в-точь зрители её стримов! В глазах дилетанта.
Нет, большинство зрителей действительно можно было бы представить подобной карикатурой, мол, наблюдатели, лишённые личности, но в то же время Вирм очень хорошо знала многих из своих зрителей. Только потому они и стали для неё той самой заменой человечеству, которого никогда не было достаточно много и близко; один, например, любил рисовать для неё арты, другой всегда донатил прямо-таки невероятные суммы, когда на работе заключал крупные сделки, третий любил глупые шутки, четвёртый писал короткие стишки, а пятый просто не пропускал ни одной трансляции... и таких — множество.
В конце концов, спустя долгие годы, Вирм стримила ради них. А безликие зрители и не зрители вовсе.
Она пожала плечами, вновь обратив внимание на то, что обнажена, но даже не подумала одеться, а затем потянулась рукой к упомянутым девайсам и тут на себя обратила внимание фигура, которую Вирм поначалу даже не заметила.

— Эйр? — Улыбнулась Вирм. Интересно, такое копание в прошлом и мозгах вообще законно? — Лол.
И хотя смеха, предположенного последним дисклеймером, не последовало, Вирм всё-таки решила воспользоваться предложением Ниссы и одеться. Нагота её по-прежнему не смущала, но отсутствие одежды — это одно, а быть голой перед своим врагом — совсем другое.
И хотя Эйр не была её врагом, она была её альтер-эго, что-то смутно подсказывало Вирм, что в ближайшее время им предстоит определённое соперничество.
Эйрвин раскрыла интерфейс и уверенными движениями настроила собственный облик. Яркая красная майка облепила скромную грудь, чёрные спортивные шорты, поверх них — короткая юбка, к которой вскоре прибавилась чёрно-жёлтая толстовка с непомерно длинными рукавами и высокие кеды. Привычная одежда, ставшая таковой за последние дни пребывания на Терре; как показала практика, переодеваться Эйрвин не очень-то любила.
Вирм задумчиво потянулась, размялась и смерила вызывающую во всём Эйр равнодушным взглядом.
Вирм слишком хорошо понимала, что это просто-напросто тест, и Эйр — плод виртуальной реальности. Доставлять этим толстосумам удовольствие большее, чем они того требуют — извольте. Даже эффект зловещей долины, известный многим, не оказывал на неё действие.
— Я готова. — Хмуро возвестила девушка.
Вирм пожала плечами, не отводя взгляда от Эйр.
Вдруг та вообще драться полезет? Хотя, судя по стрелкам на полу, им предстояло что-то иное.
Что же, если это действительно Эйр, Вирм не должна ей уступать. А вообще-то, должна даже выиграть, потому что ей не нужно концентрироваться на своём ином образе.

Эйрвин невольно вздрогнула.
Ещё бы остаться невозмутимой, когда после твоих слов зал буквально взрывается!
Медленно осмотревшись, Вирм сделала для себя определённые выводы.
Это не смешно. Это был первый вывод. В голову закралась мысль, что её сейчас разыгрывают, и весь этот тест — лишь попытка развести её, как стримера, на что-то гадкое и мерзкое. И все эти зрители действительно настоящие. Так вот это было совсем не весело.
А ещё Эйр... если это была подделка, то почему она так похожа на ту, что делала сама Вирм? Разумеется, в галактике наверняка найдётся умелец, который сможет сделать очень искусную копию, но не настолько же, в самом деле! Это десятки и сотни различных модификаторов, настроек, ползунков и параметров; теоретически невозможно угадать всё настолько точно. Единственное объяснение — воровство. Если только кто-то украл её параметры, но и это было нереально.
Странно.

Вирм остановилась и призналась себе: спокойствие начало давать сбой.
Она уткнулась в воротник ещё глубже, когда внезапно загорелась табличка, затмевающая собой всё великолепие ночи. Настолько отвратительная, что прекрасная. Было в ней что-то эдакое... противоестественное.
За эту мысль Эйрвин неожиданно уцепилась, как за спасительную соломинку.
Стоп-стоп-стоп, Вирм!..
Остановись и подумай! Это всего-лишь тест. По-прежнему всего-лишь пустячная проверка с целью выяснить, готова ли ты к новым свершением.
Да, детка, это игра с твоим подсознанием. Да, это твои образы, твои воспоминания.
Это ты, Вирм. Ничего страшного, верно? Это твой мир.

Выпад своей соперницы Вирм проигнорировала.
Вместо этого она уставилась на надпись.
«Супер-мега-битва?» — До уха донесся какой-то комментарий, и Вирм мгновенно стрельнула взглядом куда-то туда, — «"Ноунейма"? Что же такого "супер-мега" в победе над ноунеймом?»
И тут Вирм поняла, что услышала его.
Она ведь не могла разобрать, что говорит толпа. Почему она услышала именно это? Её сознание пытается раздавить её саму? Хочет оставить только Эйр? Едва ли тест спроектирован в таких деталях настолько индивидуально; скорее всего это концепция, алгоритм, вызывающий нужный поток сознания, конвертирующий в необходимую последовательность событий.

И кроме того, я себя так не веду. Разве что, очень редко, и то как пародия... глупо вести себя как тупая пизда, таким промышляли разве что древние неандертальцы. Байтишь на донаты своей глупостью, и все норовят тебя оскорбить, унизить, пока в твои карманы текут реальные деньги.
Стервозность? Яблоня от яблони. Тот же принцип. Илитарность давно не работает. Куда важнее — сердечность, искреннее дружелюбие и радушие. Не показная дерзость и нахальность, если только ситуация того не требует... Достаточно одного.
Всего одного.
Любви.
Это все любят. Всё остальное мишура.
Она тоже это любит.

Вирм вздохнула. Мир фальшивый, простая ложь. Всё решает признание? Дешёвый стриптиз? Хрена с два. Настоящие задроты смотрят на игру и на человека. Фансервис — лишь дополнение, а не основа. Ты не сорвёшь куш, если умеешь только светить трусиками.
— Но ведь эпичность этой битве добавляю я, не так ли? — Мрачно усмехнулась Вирм. — Так что пора надрать тебе задницу.
Голос её звучал тихо, и комментарии, которых становилось всё больше, наверняка заглушили этот голос, но это было неважно. Она говорила это для себя. А согласно теории Вирм, всё вокруг и была она.
Демонстративно закатав рукава, Вирм уверенно вскочила на платформу.
Вспыхнуло указание начинать, зазвучала яркая музыка и Вирм, словно подлинный демон, обрушилась на платформу в неистовом приливе воодушевления, смешанным с гневом, негодованием и злобой.

Пора было признаться себе.
Ещё недавно спокойствие сдавало сбой.
Теперь от него и вовсе не осталось и следа. Трудно не поддаться эмоциям, когда тебя окружают твои демоны. Но это и не нужно. Её любят за эмоции. Она любит за эмоции. Эмоции — это хорошо.

Их она и использовала.
Ноги в виртуальной реальности слушались её намного лучше, чем в жизни, и Вирм, не оглядываясь ни на кого, ни на зрителей, ни на соперницу, танцевала так, как, кажется, танцевала лишь когда-то в сумрачном давным-давно. Но что куда важнее, оказалось, что песню она знает, и знает, где какой звук будет уместен.
Удар-удар, — глупо было называть это шагами, ходами или, тем паче, нежным словом "па", нет, именно... — удар-удар-удар, всё время, не давая себе ни секунды отдыха, Вирм отдавала всю себя игре.

Где-то там в голове скользнули глупые воспоминания.
«Она так играет только на последнем трае!1»
«Восхитительно!»
«Мы верим в тебя!»
Те воспоминания, ради которых она стримила. Ради которых, по сути, жила.

Дураки. Ведь если вдуматься, обычно Эйр — это она. И поддерживая Эйр они все поддерживают её. Она к этому привыкла.
Эйрвин не могла проиграть себе.
Так она думала.

У Эйрвин было достаточно достаточно простое кредо, если речь касалась состязаний в сети: нужно победить. Обязательно — честно. По возможности — на максимальной сложности. Но это уже избыток, по чести говоря, который рождался обычно только исключительным интересом к игре, который возникал не то, чтобы часто. Другое условие, диктующее необходимость проходить то или иное испытание, — обязательство.
Если взялась — доведи до конца.
Как она любила говорить, в шутку, на стримах, пародируя одного небезызвестного в недалёком прошлом комика:
— «До конца» — моё второе имя. «Доведи» — первое.

Но это всё имеет значение, когда ты сражаешься с кем-то.
А что насчёт тебя самой, Вирм? Ты ведь прекрасно знаешь, что Эйр — это ты. Не вся, конечно нет, но та часть, которой необходимо людское внимание и любовь, та ты, которой нужно, чтобы за тобой наблюдали, хвалили, поддерживали, и даже оскорбляли, троллили и издевались. Демонстрация себя — это ведь не только любовь, верно? Но ты научилась наслаждаться всем. Ты научилась получать удовольствие, когда тебя ругают или хвалят, когда тебя поддерживают или пытаются унизить, и во многих других случаях, не так ли? Различается лишь горечь чувств.
Главное, что ты получаешь одно, самое ценное, — внимание.
Оно нужно тебе, Эйр, но ты, Вирм, без него вполне можешь прожить, верно?
Здесь идёт бой не против кого-то, здесь живёт сражение против тебя самой, Эйрвин. Здесь не будет проигравших, не будет победителей; будет лишь поверженная часть тебя, а вместе с тем — часть победившая. Но каждый должен получить то, что ему действительно нужно, не так ли?
Ведь так, Вирм? Признай, тебе плевать на эту изменчивую толпу. Ты сама редкостный язвительный тролль на форумах в противовес своему альтер-эго Эйр, которая не прочь дать дельный совет и подойти к вопросу со стороны серьёзной аналитики.
Тебе это не нужно. Просто оставь это позади.

Так что же сделать?
Вирм знала, что способна победить. По сути, она чувствовала это с самого начала, когда поняла, что сражается с самой собой. Уж себя-то она перепрыгнуть может, не так ли? Нужно просто сконцентрироваться.
Но стоит ли так поступать?

Ноги двигались сами собой. Тело вторило им.
В такие моменты Вирм ощущала себя словно бы в трансе, и потому не видела никаких проблем в том, чтобы попутно думать о чём-то своём... а потом резко сбилась, оступилась и сразу была отброшена назад.
Она не хочет враждовать с собой. Не хочет сражаться. Это она поняла для себя. В таком случае, можно и отступить. Это не страшно. Проигрывает не тот, кто способен признать поражение.
Поражение удел тех, кто не способен меняться.

— Это потому что ты программа. Вот и не понимаешь.
Вирм смерила лже-Эйр равнодушным взглядом, а потом осмотрелась.
Постепенно их арена рушилась. С каждой новой секундой исчезал то зритель, то неоновый огонь, то элемент архитектуры, до тех пор, пока не осталось ничего. Почти. Только на, Вирм, и Эйр, растирающая слёзы по щекам.
Неужели Эйр действительно такая? Нет же. Конечно нет.

Вирм склонила голову набок. Визуализаторов не было на месте. И пустые места вместо щёк должны бы вызывать страх, но почему-то испуга не было. Эйрвин лишь тяжко вздохнула.
Кажется, она дошла до той стадии задумчивости, которая больше напоминала твердокаменную непробиваемость. Мысли свободно омывали сознание Вирм, она пропускала их через себя, как воду через сито, а на дне оставалась сухая вытяжка здравого смысла.
— Похоже, электричество вырубилось, — Не удержалась от усмешки Вирм, а потом сложилась руки на груди и покачала головой. — Ладно, расскажу.
Вирм поймала вскинутую руку и с силой притянула Эйр к себе, сжав саму себя, в её лице, в объятиях. Девчонка с голубыми глазами была теперь совсем близко, а потому Вирм перешла на шёпот.
— Потому что это тебе не нужно, Эйр. — Произнесла она прямо в ухо. — И я не сдаюсь. Я побеждаю. Не заметила? Всё рухнуло. Я — не игрушка для экспериментов. Не позволю играться со своим сознанием. Я не собираюсь давать шоу тем, кто этого не заслуживает.
Рука Вирм мягко скользнула по спине Эйр, под голубой толстовкой. На лице Вирм расцвела необычайно уверенная улыбка.
— Победитель — я. Ты — это тоже я, поэтому ты не проиграла. И не могла проиграть. И я не могла. Сечёшь? — Алые глаза встретились с голубыми. — Всех не было. И ты это знала. Здесь есть только ты. Только я. Только мы. И всё, что нам нужно...
Вирм вздохнула.
— ...готова? Ну, ладно. Любовь.
И мягко поцеловала Эйр. Крепко, сильно, не слишком умело, но вполне себе искренне, а главное — долго, не отпуская саму себя от себя не меньше нескольких минут, едва ли не до тех пор, пока не заболели губы.

В этом даже что-то было.
Либидо Вирм отозвалось трепетом бабочек ниже живота и необычайным воодушевлением, и именно в этот момент Вирм отнялась, отшатнулась и оттолкнула Эйр от себя.
— Хватит. — Решительно молвила Эйрвин.
А потом приземлилась на пол по-турецки, сложив руки на груди. Улыбка соскользнула с её лица, точно тень, и в глазах, алых словно пламя, отразилась привычная мрачность.