Вёчью бродил по территории совершенно бездумно, он не искал удобного места для выхода в сеть, не наслаждался утренним променадом, даже не скрипел зубами от ненависти к Терре, и эту прогулку не использовал как «знай врага своего». На самом деле, если даже самый распоследний организм здесь имел свойство приспосабливаться, организму, который распоследним явно не являлся и таковым себя не считал никогда, было бы странно впасть в окончательное уныние. Даже к гравитации он успел привыкнуть, но походка иногда сбивалась на шаркающие шаги, тогда Вёчью оживлялся, в глазах его мелькал проблеск мысли, и ноги снова шагали так, как надо.
Утром он проснулся от писка терминала, который, бывший привычным там, в космосе, здесь почему-то внушал скуку. Расписание Вёчью всё ещё больше шло по инерции, продолжая прежнее, потому что нового пока не было. Коллектив школы всё ещё собирался вместе, предоставляя отдельным своим частям полную свободу, покуда не соберётся. Так вот, терминал возвестил о необходимости стандартной тренировки, и Вёчью, верный привычке, попытался потрепыхаться, но вновь понял, что в условиях гравитации всё нужно делать не так, и просто отправился на прогулку, ради какой-никакой, а нагрузки на мышцы. Терминал, размером не больше книжки в сложенном состоянии, он прихватил с собой, сейчас держа его в руке. Просто так, по привычке.
Логичнее всего было бы найти Нив, та явно оживила бы его одиночество, ну или отвлекла бы от полного бездумья. Он даже действительно собирался ей написать, но всё никак не доходили руки.

Иногда Вёчью бросал взгляд на небо, поправлял очки и снова принимался вдумчиво смотреть куда-то вперёд. Атмосфера, та самая, хвалёная природная, и в сравнение не шла с почти стерильным, выверенным по формулам воздухом станции. Мир был слишком пёстрым, солнце отсюда казалось не звездой, а фонарём, который кто-то прицепил к местному небу и вынудил двигаться по дуге, в конце концов, тут были запахи.  Последнее было особенно странно для прожившего свою жизнь в том месте, где запахов было ничтожно мало. Здесь их было наоборот, как-то слишком много.
На его счастье, там, куда он забрёл, навстречу никто не попадался долгое время. Надо сказать, порядочное, так как Вёчью уже успел твёрдо решить, что, как только ему попадётся на глаза место, где можно прикрыть экран терминала от прямых солнечных лучей, он сразу напишет Нив. Что-то вроде «Уже встала?» или даже более обезличенное, приветствиями он никогда не утруждался.
Так вот, когда его прогулка приобрела некоторую осмысленность, случилось сразу две вещи.
Первая – навстречу явно шёл преподаватель. С отношением к ним у Вёчью было всё сложно: он смотрел на них с высоты собственного опыта, и искренне не понимал, зачем учить их кому-то живому. Хватило бы списка вопросов и доступа в Сеть, ищи, узнавай, пробуй, но, раз сказали – дали указание – даже Вёчью, искренне не понимая, должен был слушаться. Хуже того, преподаватель был человеком, и не их ровесником, и здесь Вёчью, пробывший одиннадцать лет в изоляции, терялся.
Наверно, он бы машинально сказал слова приветствия, да постарался бы тотчас же уйти, не ввязываясь в разговор и не давая к нему повода, но в этот самый момент, когда надо было открывать рот, случилась вторая вещь.
Ему что-то рухнуло на голову.
Это «что-то» крайне удачно проехалось по очкам, заставляя Вёчью исполнить немыслимый кульбит в попытке спасти всё-таки несчастные стёкла, которые ему, если рассматривать с точки зрения привязанностей, были почти дороги. Кульбит чуть не лишил его терминала, заставляя выкинуть ещё одно коленце, тяжесть на голове окончательно довела Вёчью, вступив в союз с гравитацией, и он, без единого звука, свалился на землю.
Земля обрадовалась встрече, приняв его, кажется, сразу всей поверхностью.
Странно, но, в отличии от обычных людей, Вёчью за всё это короткое светопреставление так и не удосужился раскрыть рот ни разу, разве что как-то странно заскрипел сквозь зубы, и то, едва ли это слышал кто-то, кроме него самого. Оставалось радоваться, что упал он в сухое место.
Про преподавателя, ставшего свидетелем этого падения, он забыл. Почти так же забыл, как забыл о том, как надо правильно вставать, и закопошился на земле, явно руководствуясь не теми принципами. Гравитация снова его подводила и насмехалась над ним, зажавшим в одной руке очки, во второй – терминал, да ещё и с ограниченным обзором – нечто, похожее на чёрный отросток, было аккурат посередине лица. Не мешает, но, как нос, если заметишь, потом долго будет отвлекать.

Коты. Нейл был не из тех людей, которые спят и видят, как бы завести домашнее животное или там имеют пунктик на собаках или котах (а то бывают и такие – спорят чуть ли не до драки, кто лучше). Скорее уж из тех, кто при способствующих этому обстоятельствах зверя дома заведет и однозначно не обидит случайно встреченного. В итоге можно было сказать, что он умеренно любил кошек и не думал, что для кого-то они могут стать серьезной проблемой или даже загадкой. То есть дали бы Ремайнду время подумать – до него бы дошло, что если недавний обитатель космоса мог в жизни не видеть живого кота, то при внезапном непосредственном контакте недолго и шок получить, но сейчас как-то забылось.

Вёчью же, продемонстрировав не то предельную выдержку, не то предельное упрямство, помощь проигнорировал и приложил все усилия к тому, чтобы восстановить «статус кво» - очки на нос, а пыль на землю, прямо-таки «прах к праху». Но хотя бы не пострадал от котенка, и то выглядело неплохим исходом. Вред, нанесенный самолюбию и одежде Нейл посчитал за поправимый и невеликий, тем более что как минимум второе было исправлено у него на глазах. Кот же вел себя куда как активнее, не иначе как заявляя права на свою «добычу» путем волеизъявления лапой – вот же упрямый, почти как тот, кого выбрал целью для нападения, но в то же время явно не злобная тварь, жаждущая кого-то покалечить, иначе бы не повезло рукам Нейла, держащего урчащее черное недоразумение и уже расслабившегося.

А зря – никогда нельзя недооценивать коварство пушистых зверушек, даже если те добродушно урчат и делают вид, что их все устраивает. Боль в пальце была, прямо скажем, ощутимая, Нейл не удержался и прошипел сквозь зубы какое-то ругательство – толком не разберешь, что-то на уровне кошачьего мурчания.

- Вот стервец, а? - Оторвав кота от пальца, Нейл немного подобрел и не без уважения отнесся к пушистому воителю, сделав то, что стоило бы сделать, то есть опустив того на землю рядом с собой, - Вроде того. Он не пытался тебя съесть. Если с животными аккуратно обращаться, до такого редко доходит, Вёчью. Думаю, он больше не будет.

По крайней мере, Ремайнд на это надеялся, он верил в хорошее, даже если речь шла о животных. Да и просто догадывался, что пожелай котик его погрызть и расцарапать всерьез, то было бы совсем не весело. А так это больше походило на нечто иное.

- Мне кажется, он просто хотел с тобой поиграть.

Отредактировано Neil (2017-02-23 22:15:39)

Если бы он умел язвить, он бы язвительно улыбнулся, наблюдая, как добродушие собеседника слегка пошатнулось, пробиваемое зубами. Кот определённо стал Вёчью симпатичен, уже потому, что мог безнаказанно кусать людей. Вёчью чувствовал с ним некоторую солидарность, хоть и не принимал физического воздействия как метода для себя. Чужие слова он не разобрал, а переспрашивать не стал, справедливо решив, что его это не касается, да и неинтересно, впрочем.
Вёчью имел своё мнение касательно того, стоило ли отпускать чёрную бестию, но промолчал. Во-первых, он вообще крайне редко раскрывал рот, как оказалось – подумать на эту тему ему пришлось только на Терре, когда возникла необходимость говорить, а не набирать сообщения. Во-вторых, сказанное ранее уже само по себе было предупреждением: если кот сейчас сделает некую гадость в адрес учителя, Вёчью мог с чистой совестью сказать нечто вроде «я предупреждал» и уже окончательно решить вопрос касательно авторитета так называемых «старших». Про попытки угадать, чего хотел кот, и говорить нечего. Вёчью почти презрительно промолчал на тему того, что люди вечно додумывают мотивацию за других. Но во взгляде его, надо сказать, плавал именно такой посыл.
– Уже знаете… – Вёчью уловил собственное имя и тотчас же отозвался, чуть сдвинув брови. Между ними пролегла неглубокая морщинка, то ли недовольство, то ли предельная серьёзность. – Представитесь?
Заготовленные слова снова выбила из головы бестия, подпрыгнувшая на ногу учителя, брякнувшаяся обратно на землю – точнее, на четыре гибких лапы – припавшая к земле, словно что-то отыскивающая. Вёчью наблюдал за ним с каким-то подобием интереса и опасения, уж ему-то не хотелось так же пожертвовать пальцем на благо фауны Терры. Десятипальцевый метод печати хорош только при наличии у тебя десяти работоспособных пальцев, а он всё ещё хотел выкроить время и прощупать свои возможности с Терры.
Короче, он не очень-то хотел, чтоб его кусали.
Кот и не укусил – он вытворил какой-то немыслимый трюк, снова оказавшись на плече Вёчью. У него были бы все шансы там и остаться, благо, Вёчью закаменел от такого контакта и сравним был со статуей, которую можно было бы легко взять под мышку и унести. Коррективы, как обычно, внесла розовая кофта, которая была Вёчью велика, а потому поплыла под чужим весом вниз с плеча, лишая животное равновесия. Когти скользнули по футболке под кофтой, Вёчью вздрогнул, ощущая, что сейчас ему будет неприятно, и машинально вскинул руки.
…В которые и приземлился кот, чуть не порвав ему кофту, футболку и, немного, его самого.
– Что, простите, я сейчас сделал не так? – спросил Вёчью, борясь со смутным желанием руки всё-таки опустить. Смутными желаниями он давно уже не руководствовался, поэтому кот остался у него на руках, правда, для удобства, Вёчью всё-таки прижал его к груди, надеясь, что он не станет трепыхаться. Или кусаться – поэтому Вёчью пальцы старался держать подальше от дислокации пасти животного.
Ему же сказали: если обращаться с ними аккуратно. Но он с котом не обращался вообще никак, а потому недоумевал.
– Собственность школы? – задумчиво поинтересовался вдруг Вёчью, показав глазами на кота. Последний оказался пушист, мягок и весьма взволнован – под узкими ладонями билось что-то мелкое и упрямое, как будто приключения его самого доконали. В физиологии животных Вёчью не разбирался, но, прикинув на себя такое сердцебиение, признал, что долго бы не протянул.
Здесь ему не хватало опыта Нив – уж она-то точно бы рассказала о котах всё, что известно человеческой цивилизации, включая норму пульса, температуры и даже волосяного покрова. Вёчью приходилось угадывать, тем более, что кот смотрел на него как-то уж совсем…
Совсем.
Он же не приписывает животным эмоции, верно?

Историки не для того предназначены, чтобы наблюдать за процессом в живую, а что ты редко делаешь, то обычно в радость.  По крайней мере, не без этого, потому  Нейл и наблюдал с неподдельным интересом наблюдал за Вёчью и его котом. Или наоборот, за котом и его Вёчью, ведь именно кот явно добился своего, да еще и Нейла сделал невольным пособником. Любо-дорого смотреть на эту парочку. Для Нейла мир Терры был очевидным, с детства изученным, но вот, пожалуйста – перед ним тот, кто явно не знает овсем ничего, для него этот мир чужд, а времени на знакомство почти не осталось. Грустно по сути, но ведь как же улыбнуться тянет, когда слушаешь эти теории.

- Уверен. Он симпатию к тебе выражает, или почистить пытается. - не хватало еще, чтобы Вечью кошек в чудовища записал сгоряча. Дожили – старая добрая Терра уже стала для кого-то Терра Инкогнита, населенной неведомыми зверями. Только вот стала ненадолго, чтобы вскоре кануть в Лету. Да черт дери, что же ему всю дорогу об этом напоминают, причем те, кому и не скажешь заткнуться? А тут еще и Вёчью спокойно и без эмоций прямо сказал то, чего не хотелось говорить Нейлу. Историк поморщился, но не мог же он срываться на ученике за то, в чем вообще никто не виноват?!

- Да. – коротко и без малейшего признака какой-то надежды ответил Нейл, и пояснил, - Вряд ли даже всех домашних животных вывезут, о безнадзорных и говорить нечего.

Он не вникал в такие детали, но мог предположить, что так будет. Допустим, одного домашнего любимца вывезут все, но если их больше? Позволит ли транспорт и условия на новом месте? Если на Терре еще оставалось сельское хозяйство, то животные оттуда обречены, без вариантов. Может быть даже никто не станет возиться с забоем, просто оставят умирать. От такой картины на душе становилось мерзко – гибель планеты не просто потеря дома, если начать думать о судьбе забытых. Ремайнд порядком помрачнел, и из этого состояния его смогли вывести только следующие идеи Клэрити. Учитель только головой покачал – дожил, будет его первая лекция посвящена кошкам. Стоп, а не показалось ли ему или Вёчью проявил некоторое беспокойство? Повод только был… Тот еще.

- Да не бойся ты, он наверняка есть хочет. Верно, ушастый? - Учитель подошел чуть ближе и почесал кота за ухом, вспоминая, что там можно дать кошке, - Кошки молоко любят, кстати. Пойдем поищем - и хоть одного кота спасем.

Отредактировано Neil (2017-02-25 01:33:29)

Внимание Вёчью разрывалось между двумя факторами – «умирающий» (впрочем, умирающим он не выглядел) кот, который, оказывается, «выражал симпатию», и Нейл, лицо которого выражало какую-то особую степень пасмурной озадаченности. От последнего Вёчью машинально попытался кота прикрыть или отодвинуть, то ли помня, что случилось с рукой, то ли по каким-то ещё неочевидным даже для него мотивам. Когда урчание стихло, Вёчью немного успокоился и почти поверил, что пока на его руках не собирается образовываться труп – почему-то ему эта перспектива совершенно не нравилась.
Странно, но он впервые взглянул на гибель Терры именно с такой стороны: гибель не только планеты, но и всего, на ней обитающего. Даже то обстоятельство, что это будет лишь в перспективе (которую, с некоторой точки отсчёта можно было бы считать даже долгосрочной), не умаляло определённого страха, который поселился внутри. Год, но точно ли? Не окажутся ли они все в ловушке, из которой не выбраться? Космос с этой позиции казался куда как надёжнее, но… до космоса ещё год.
Если бы не заложенные установки, он бы сейчас имел все шансы ступить на путь, ведущий к паранойе. С ними же перспектива хоть и была неопределённой, но была лишь лёгкой занозой, о которой скоро забудешь. Однако, Терра, несмотря на всю её бесперспективность и чуждость, вряд ли заслуживала такой судьбы.
Впрочем, ему-то что? Все звёзды гаснут рано или поздно.
Вёчью невольно поморщился и снова бросил взгляд на кота, увидел чужую руку над его ушами и почти шарахнулся, надеясь соблюсти пространство. Коту, похоже, тоже рука не очень понравилась, определённую солидарность, значит, они имели. Ещё пара протяжных звуков, снова урчание, и кот перевернулся животом кверху, явно демонстрируя беззащитность – ну или лень. Мало похож на голодного, но тут не ему знать.
– Нейл. – повторил Вёчью чужое имя, наблюдая, как кот болтается подобием тряпки, явно пребывая в самом комфортном из состояний, примерно как Вёчью в невесомости – там он мог изогнуться невероятным образом и при этом чувствовать себя прекрасно, здесь же каждая ночь превращалась в поиски хотя бы капли удобства. – Вы не могли бы сделать это без меня?
Он бы протянул кота, если бы не опасался, что это подобие амёбы не выскользнет у него из рук.
В конце концов, ему всё ещё нужно найти скамейку, написать Нив, если так нужно, он может поинтересоваться особенностями жизненного цикла котов. Пытаться делать что-то кроме не входило в его планы.
– У меня есть дела, – уклончиво начал он, прощупывая путь общения. Отсутствие возможности что-то напечатать, перечитать вслух и исправить, сильно ограничивало его, и это было заметно. – Вы в котах разбираетесь лучше.
Он всё-таки перехватил кота под передние лапы и протянул вперёд с невозмутимым видом.
– Можно мне идти? – Вёчью вопросительно наклонил голову, пытаясь без рук поправить чуть сползшие очки. – Возьмёте?

Отредактировано Virtue (2017-02-25 19:09:35)

Нейл посмотрел на кота, кот посмотрел на Нейла – и историк осознал, что кот вовсе не оставил своих планов, желтые глаза горели азартным огнем древней охоты одного существа на другое. Это длилось несколько секунд, потом кот сменил планы, но…
С откровенным подозрением мужчина покосился на кота и Вёчью, с сомнением во взоре - очень уж подозрительно выглядели их телодвижения, кот уж точно пытался нова настигнуть историка, а парень - уж не помогал ли? Нет, господа присяжные, эта парочка точно подозрительна, пусть парень и отбивается от кота всеми силами. Но мы-то знаем, что отрицание – это признак двоякий, может вовсе не то означать. Нет уж, не отвертитесь, ребята, попались – я знаю, что для вас лучше, спасибо потом скажете. Ладно, скажешь ты, странный парень из космоса, а кот может просто  помяукать.  Хорошее слово «мяу» - что угодно может значить, совсем.

«Дайте Ремайнду творить добро  - и хорошенько спрячьтесь» - так говорили о нем еще где-то с университета, а он только улыбался, принимая это как комплимент, хоть и не очень заслуженный. Это его природа – не долг, не обязанность, не общественная мораль. Видишь случай – вмешайся, измени что-то к лучшему, пока ты жив. Просто потому что ты можешь, просто потому что есть кому помогать, пусть и выглядит порой эта помощь как полная ерунда, не стоящая и выеденного яйца, а те, кто в ней, на его взгляд, нуждались, зачастую реагировали как невинные жертвы. Вёчью отличался от большинства, его серьезное поведение было как бы взрослым – и в то же время трогательно невинным. 

Это и был барьер, который нужно было перейти. Всегда нужно было, чтобы быть учителем так, как понимал и чувствовал это Нейл, неспособный быть равнодушным.

Нужно не просто хотеть учить, не просто стараться ради будущего тех, кто слушает твои лекции, не просто радоваться их успехам или делать что-то, выходящее за рамки общей программы интереса ради. Это все не то, это может быть целью и средством, но не сутью, не тем, что тебя заставит убрать грань между работой и жизнью. Не тем, что чувствовал Нейл, от чего его действительно затянула эта катавасия с котом. И нет, не просто неравнодушие.

Надо полюбить. Просто и открыто, без вторых и третьих смыслов, без исключений. Всех тех, кого учить будешь, каждого – в каждом чувствовать что-то близкое, улыбаться при встрече от души, в проблемы их вникать, как в свои. Так, как сейчас он на Вёчью смотрел - пусть и с ироничной, но теплотой. Его ученик. С этого момента – его, тот, за кого Нейл костьми ляжет, неважно, в каком смысле.  Теплое чувство, которое, тем не менее, поможет пережить и ответную неприязнь, и котов полудиких нападение. Так что нет, не удалось пареньку смутить Ремайнда суровой отповедью о том, что коты – не его профиль.

- Теперь займешься, - Парировал он, не теряя хорошего настроя, - Кот – это тебе не машина.

Когда кот решительно заявил права на плечи Вёчью, учитель еле удержался от смеха – слишком уж уморительно выглядело сочетание попыток Клэрити сохранять спокойствие с кошачьей удалой наглостью.

- Вперед. Смотри, не сдавайся – вы отличная команда! – Усмехнулся – беззлобно – Нейл, крайне довольный сегодняшним днем. Еще одна зацепка, нить – узел, скрепивший его с новым домом и полем боя, еще двое тех, кто стал частью его будущего. Несмотря на то, что начиналось все не так уж добровольно и легко, он чувствовал радость.