Бытность ребёнком-из-пробирки никогда не была проблемой для Фридерики. Скорее даже наоборот. В отличие от очень и очень многих, она прекрасно знала кем, почему и для чего была создана. И такая данность её более, чем устраивала. Хотя едва ли Фридерика хоть раз задумывалась о смысле жизни и прочих извечных вопросах – не было ни сил, ни желания, ни уж тем более времени. У неё всегда, всю её жизнь, чуть ли не с самого рождения, были совершенно иные, куда более приземлённые и куда более важные заботы. Так что философию и прочие высшие материи Фридерика оставила на откуп всем остальным и никогда об этом не жалела.
Орбитальная космическая станция «Гелиос», что кружила вокруг Меркурия и к которой была приписана Фридерика в рамках проекта «Поколение XZ90», служила ровно для одной цели – наблюдения за Солнцем. В теории, она должна была быть полностью автоматизированной. На практике – кто-то всё же должен был снимать показания с приборов, расшифровывать их, а так же следить за работоспособностью всех систем. И этим кем-то и была Фридерика. Она же была единственным членом экипажа станции, её бессменным командиром, наблюдателем, координатором, техником, да и много ещё кем, если говорить откровенно. Гелиос был сосредоточием самых современных терранских технологий, воплощением гения космоинженерии и приборостроения. По крайней мере, таковым он был для большинства. Фридерика же считала станцию рухлядью, иногда начиная задумываться о том, что на самом деле никто никакую станцию не строил, а просто космический мусор сумел собраться в какое-то подобие осмысленной конструкции. Разумеется, всё это было не всерьёз. Но шутки шутками, а с Гелиосом и правда были проблемы. Близость Солнца вместе с его беспощадной радиацией, не самая удачная меркурианская орбита, а так же обилие космического мусора, от которого даже в четвёртом тысячелетии не смогли полностью избавиться – всё это, а так же многое и многое другое сказывалось на состоянии станции не самым лучшим образом. Уже в первый год своего пребывания на Гелиосе Фридерика поняла одну простую истину: если что-то может сломаться – оно обязательно сломается в самый неподходящий момент. Так, в общем-то, и было.
И если первые пару лет всё было более или менее в рамках рабочего износа конструкций, то после станция откровенно начала сыпаться. Конечно, инженерные и ремонтные команды прилетали на станцию и даже проводили необходимые работы, вот только случалось это в лучшем случае раз в год. А всё остальное время всеми проблемами приходилось заниматься Фридерике. Там, конечно, были автоматизированные системы, но никакого доверия к ним у неё не было. Фридерика предпочитала видеть всё сама и своими собственными глазами. А потому условный день у неё был расписан буквально по часам.
Станция внушала уважение своими размерами, так что только на один обход уходил не один час. И это в случае, если никаких проблем не было. А, они, разумеется были. Но и с ними нельзя было затягивать, потому что необходимо было снимать показания с приборов, расшифровывать их, а после отсылать на командный пункт. Показания – вещь важная, и их отправку пропускать не стоило. К чести Фридерики стоит сказать, что за все годы работы на станции, сеанс передачи она ни разу не пропустила. А уж чего ей это стоило, ей даже и вспоминать не хочется.
Одно можно было сказать точно – скучать Фридерике не приходилось. Не было времени для скуки, в общем-то. Если она не всматривалась в многочисленные экраны приборов, сверяя показания и проводя необходимые вычисления, то или же совершала очередной обход станции, или же возилась с внеочередной поломкой очередного узла, решившего внезапно выйти из строя. Иногда даже хватало времени на непродолжительный сон или быстрый перекус. А вот на всё остальное времени как-то не находилось. Даже на одиночество, как бы это странно не звучало. Пока кто-то из её «коллег» маялся от безделья, изучая просторы Сети, Фридерика отдирала примёрзшие пальцы от накидного ключа, пытаясь вернуть к жизни установку климат-контроля. Пока кто-то искал себе новое хобби, пытаясь занять свободное время, Фридерика, задыхаясь, второпях натягивала на себя скафандр замкнутого цикла, собираясь латать очередную пробоину в корпусе, вызвавшую разгерметизацию. Пока кто-то жаловался на свою одинокую и печальную судьбу, Фридерика с осторожностью сапёра опускала контрольные стержни в реактор, внезапно пошедший в разнос и норовивший превратить Гелиос в небольшую сверхновую. Завидовала ли Фридерика кому-то? Ни капли. Была ли довольна своей жизнью? Более чем. Да, было нелегко. Да, на память о всевозможных происшествиях на её теле осталось множество шрамов и отметин, едва ли красящих её. Да, каждый новый день сулил новые проблемы. Ну и пусть. Пусть. Зато жизнь была яркой и полной впечатлений. Фридерике не приходилось скучать ни секунды. И она никогда и ни о чём не жалела.
Но всему когда-то приходит конец. 3401 год по галактическому летоисчислению едва ли должен был быть чем-то отличным от предыдущих десяти, что Фридерика провела на борту Гелиоса. Всё те же мириады приборов, всё те же неожиданные поломки в самых неочевидных элементах станции, всё та же одинокая вахта вблизи Солнца. Всё как всегда. До одного дня, когда едва ли не все измерительные приборы угрожающе загудели, разражаясь предупредительным и оглушающим писком. А после потухли один за одним. Не требовалось поднимать экранированный щит с обзорного окна, чтобы понять – на Солнце произошла вспышка, равной которой ещё не было. По крайней мере на памяти Фридерики. Едва успев бегло расшифровать и передать показания на командный пост, не особо заботясь о выборе времени, она бросилась спасать ту часть оборудования, которая ещё хоть сколько-то подавала признаки жизни. Едва ли это было возможным, но Фридерика решила поддерживать работоспособность станции столько, сколько вообще будет возможно. И это едва не стоило ей самой жизни. Вторая вспышка, едва ли не более яркая и яростная, чем предыдущая, не заставила себя ждать. И ей ничего не стоило уничтожить то, что не выжгла предыдущая. Фридерика, копавшаяся в тот момент в распределительном щите, пытаясь вернуть питание хотя бы в самые основные системы станции, едва успела отбросить рукоять электрического резака, которая в одно мгновение очертила в воздухе электрическую дугу. Увы, она опоздала буквально на секунду. Безжалостный разряд лизнул левую часть её лица, забирая с собой её левый глаз. Что было дальше Фридерика помнила плохо. Каким-то чудом она добралась до командной консоли и вдавила кнопку аварийного маяка, не особо и надеясь на то, что тот уцелел после неистовства Солнца. А на этом её мир померк.
В себя она пришла уже на борту корабля эвакуационной команды. Похоже, что в тот день удача не оставила её, и маяк смог передать сигнал бедствия. Но всё было кончено. Так или иначе. Гелиос едва ли бы операбелен, да и восстановлению откровенно не подлежал. Так закончился одинокий дозор Фридерики Штейнман. А вместе с ним к исходу подходила жизнь звезды по имени Солнце, ознаменовавший начало операции Исход Терры. Что было дальше? Неизвестность. Да и пускай. Для себя Фридерика всё давно решила: «Да какая разница? Хуже-то уже точно не будет!».

«Да какая разница? Хуже-то уже точно не будет!»
Натерпевшись всякого и каждый раз встречая превратности нелёгкой судьбы во весь рост и с открытым забралом, Фридерика научилась относиться ко всем сложностям на жизненном пути со смесью иронии и странного оптимизма. Каждый раз, попадая в переделку, Фридерика с лёгкой ухмылкой продолжает двигаться вперёд. Медлить, останавливаться на полпути, оборачиваясь назад - не для неё. Все сожаления Фридерика оставила далеко позади, решив никогда больше к ним не возвращаться. Как путешественник, сбрасывающий лишний груз, который мог бы замедлить его в пути. Она если и думает о прошлом, то никогда не позволяет ему вмешиваться в своё настоящее и уж тем более будущее. Воспринимая каждую потерю, как урок, а сложности впереди, как лишний повод что-то изменить в себе, Фридерика не принимает такие вещи близко к сердцу. Есть вещи, которые уже нельзя исправить. Есть вещи, которые нужно исправить. И есть вещи, которые хороши так, как они есть. Примерно так она ко всему этому относится.

«Верь я всему, что написано – долго бы не протянула»
Обладая критическим и слегка саркастичным взглядом на жизнь, сдобренным изрядной порцией, как иронии, так и самоиронии, Фридерика привыкла не судить о чём-то по первому взгляду. Прописные истинны на поверку зачастую оказывались чушью, а совершенно неочевидные решения порой оказывались единственно правильными. И она не действует во имя справедливости, добра или иных высших матерей. Фридерика поступает так, как считает правильным в той или иной ситуации. Она из тех, кто готов постоять за свою правду всегда и везде, но вовсе не собирается кому-то что-то доказывать. А потому просто действует, не ища ни одобрения, ни оправдания своим поступкам. Что, впрочем, не мешает ей иной раз тихо рассмеяться, осознавая свою абсолютную незрелость во многих и многих аспектах человеческой жизни.

«А чему тогда прикажете радоваться?»
Когда жизнь не сахар, а вероятность того, что завтрашний день может оказаться последним далеко не ноль, начинаешь радоваться сущим мелочам. Так поступает и Фридерика. Лишний час сна, хорошо проделанная работа, да просто что-то забавное – ей и этого уже достаточно, чтобы заработать хорошее настроение на целый день. И точно так же она закрывает глаза на мелкие и даже не очень неприятности. Пусть будут, с ней и не такое бывало. А вот хорошего было мало, так что следует навёрстывать упущенное. Так что застать Фридерику в дурном настроении практически невозможно. Пусть мир катится прямиком ко всем чертям, она всё равно найдёт чему улыбнуться.

«Кто-то называет это отсутствием здравого смысла. Но разве это не просто здоровый авантюризм?»
Фридерика может похвастаться недюжинной силой воли, а так же смелостью, которую в иной ситуации можно было бы назвать «полным отсутствием здравого смысла». На самом деле, это не так уж и далеко от истины: порой кажется, что в моменты опасности у неё в голове срабатывает какой-то переключатель, переводящий параметр «Инстинкт самосохранения» в состояние «Выкл.». Так уж получается, что в критической ситуации последнее, о чём думает Фридерика – это о себе самой. Ведь всегда есть то, о чём стоит побеспокоиться в первую очередь. А она уж как-нибудь справится. Всегда справлялась. Так или иначе, Фридерика из тех людей, что никогда не бросят в трудной ситуации. Из тех, что подставят плечо. Из тех, на кого всегда и везде можно положиться.

«Я что, сказала что-то не то?..»
И всё-таки длительное одиночество оставило отпечаток на её характере. Может быть это и не так плохо, но порой Фридерика ужасно прямолинейна. Причём настолько, что иногда становится откровенно резкой и даже грубоватой. Потому что зачастую правда такая и есть – неприятная и обидная. А Фридерика привыкла говорить правду, какой бы та не была, открыто и прямо в лицо. При этом едва ли ей хоть раз хотелось кого-то на самом деле обидеть.

«Или хорошо, или никак!»
Фридерика – трудоголик, каких ещё поискать нужно. Привыкшая добиваться всего если не талантом, то упорством и несгибаемой силой воли, она готова взяться за любую проблему, какой бы невозможной она не казалась. И если что-то можно сделать лучше, то она будет пытаться до тех пор, пока не будет полностью удовлетворена результатом. И никакие фиаско и трудности её не остановят. Может Фридерика и не законченная максималистка, но идеалистка ещё та. Впрочем, выпячивать это она не любит. Потому что старается сделать лучше не ради кого-то и даже не ради себя, а просто потому, что так и должно быть. Ей и не нужны иные причины.

«Такой уж я человек»
И, пожалуй, это единственное, что сказала бы Фридерика, поинтересуйся у неё кто-то, что же она сама думает о своём характере. И едва ли тут можно что-то добавить.

Связь: Skype – live:dawncoloredsunlight

Что же касается планов на игру, то хотелось бы непосредственно поучаствовать в основном сюжете. Да к тому же есть несколько задумок относительно персонажа, которые лучше было бы раскрыть и расписать по ходу игры, чем в анкете. В любом случае, я всегда «за» интересные истории и продвижение вперёд и далее. Так что готова к любым начинаниям.

Отредактировано Friederike (2017-02-21 06:01:20)